Валерия Федорович и Тимур Еремеев о детях на сцене, закулисье и тайнах спектакля «Сказание о Федоте-стрельце»

На сцене они выступают в ролях Федота и Маруси, а за кулисами — коллеги, которые подхватывают шуточки друг друга и тут же обсуждают, насколько успешным оказался вечер. Корреспондент HELLO! встретилась с Валерией Федорович и Тимуром Еремеевым сходу после завершения спектакля «Сказ про Федота‑стрельца». Разговор начал с вопроса о выходе из образа, а потом продолжился признаниями о детях в зрительном зале, смене костюмов и настроении, которое актёры уносят с собою домой.

В «Сказе про Федота‑стрельца» желания царя становятся неувязками простого человека: правитель испытывает интерес к жене Федота и заставляет его выполнять одно невозможное задание за иным. Стихотворную сказку Леонида Филатова в Московском театре комедии поставил Олег Ильин. В различных составах спектакля участвуют Миша Башкатов, Макар Запорожский, Андрей Гайдулян и Александр Якин. За сказочными испытаниями скрываются довольно знакомые людские слабости, а знаменитые реплики Филатова некоторые зрители знают настолько хорошо, что произносят их раньше артистов. Однако, по словам наших собеседников, даже знакомая история каждый вечер развивается по-разному — грандиозное значение имеет взаимодействие с залом.

Спектакль только что завершился. Вы сразу возвращаетесь к себе или требуется время, чтобы закончить быть Федотом и Марусей?

Тимур Еремеев: Лере, мне кажется, нужно время.

Валерия Федорович: За меня, видимо, будет отвечать Тимур? Да, мне требуется время.

Т. Е.: А мне нет.

В. Ф.: Ну, у всякого свой способ игры, Тимур! Кто как погружается.

Т. Е.: Кто на что учился. Это будет юмористическое интервью.

Что вы уносите с собой после спектакля — какое-то открытие, чувство, настроение?

Т. Е.: Вот конфетки, видишь, у нас конфеты!

В. Ф.: Бывают спектакли, после которых я очень расстраиваюсь: кажется, что всё прошло не так. А бывает и и наоборот. Ты никогда не предугадаешь, когда будет успешный спектакль. Это до сих пор остаётся для меня загадкой.

Т. Е.: Какое-то настроение уносим, чувство. Послевкусие — можно так выразиться.

Сегодняшним вечером вы удовлетворены?

Т. Е.: Мне кажется, было на четвёрку. По пятибалльной шкале.

В. Ф.: Я перфекционист. Мне кажется, могло быть лучше, просто потому что мы знаем, на что способны.

Т. Е.: От зала тоже зависит, кстати.

Как вы осознаете, что зрители с вами? По смеху, по тишине?

Т. Е.: Не обязательно должна быть звуковая реакция. Зал просто вовлечён, и это весьма хорошо чувствуется со сцены: с нами он или нет. Иногда в начале он не с нами, а потом включается. Иногда до конца спектакля не с нами. А бывает, мы ещё ничего не сделали, а зрители уже весьма благодарные. По-разному.

Актёрам приходится проживать множество чужих жизней. Это обогащает собственную жизнь или отбирает слишком много сил?

В. Ф.: Мне кажется, что обогащает. Особенно если это что-то серьёзное, во что ты погружаешься. Чтобы это сыграть, именно тебе нужно что-то узнать. Если речь идёт об историческом времени — узнать о том времени.

Т. Е.: Любой опыт — это опыт. Вот, к примеру, ты сегодня была птицей. Где, в какой ещё профессии ты будешь птицей?

В. Ф.: Ты заходишь в такие дебри себя, куда никогда бы не зашёл. И именно тебе приходится узнавать что-то новое.

Если возвратиться к моменту, когда вам предложили этот спектакль, что стало основным аргументом для согласия?

В. Ф.: Команда и материал.

Т. Е.: Что касается материала, согласен. Прекрасный Филатов! Мало кто так пишет — и сейчас, и тогда. Мне кажется, он один из самых недооценённых поэтов. Я даже не знаю, с кем ассоциировать то, что он делает. Как Гоголь в стихах.

В. Ф.: И он очень современен. Невероятно современен.

Почему эта сказка по-прежнему вызывает хохот как у взрослых, так и у совсем молодых зрителей?

Т. Е.: Универсальная история: добро, зло, любовь, алчность. Очень простая, традиционная, сказочная история, которая повторяется из сказки в сказку.

В. Ф.: Мне кажется, это просто очень талантливо написано. Как Шекспир, как «Декамерон», как Данте. Сколько лет прошло, а это актуально. Или смотришь кинофильмы, где играют старые артисты, и думаешь: «Как они это делают?»

Т. Е.: Здесь тоже играют старые артисты.

В. Ф.: Но я пока ещё нет!

На протяжении жизни спектакля вы сами меняетесь. Герои изменяются вместе с вами?

В. Ф.: Я попросила перешить мне крючочек на платье, потому что больше не могу постоянно втягивать животик.

Т. Е.: Мы все растём — расширяемся, как ты и сказала! Но если говорить серьёзно, мы меняемся, герои меняются. Для меня самое ценное в театре — когда спектакль, в особенности комедия, приобретает разные фишечки. Добавляются слова, тексты, мизансцены, ситуации. Он обрастает.

В. Ф.: А меня наши девочки успокаивают, говорят: «Это просто после химчистки».

Т. Е.: Сойдётся.

В. Ф.: Но мы знаем, что это не так.

Сегодня в зале были ваши дети. Это особые зрители?

В. Ф.: Герман смотрит спектакль, наверное, пятый или шестой раз. Он здесь чувствует себя как дома. Когда дети пришли в первый раз, было очень волнительно. Савва тогда был помладше и, как только я вышла, закричал с балкона: «Мама!» Я такая: «Ну всё, позже». Теперь уже приятно. Но смех Германа я слышу всегда.

Т. Е.: У меня сегодня дочка сидела в зале. Помню, когда она пришла в 1-ый раз, Саша Велескевич (исполнительница роли Бабы Яги — прим. ред) что-то сказала на сцене — и единственным ребёнком, который засмеялся, была моя дочь. Саша обернулась к ней и передразнила её хохот. Дочка до сих пор это помнит. Это действительно классные чувства. Но я не очень люблю, когда в зале кто-то из своих: мать, дочка, брат. Это очень волнительно.

Рядом со мной сидели зрители, которые подсказывали реплики. Вы замечаете, что люди знают текст назубок?

Т. Е.: Да! На нескольких последних «Федотах» я слышал, как люди повторяют текст, иногда даже произносят реплики ранее героев. Это очень известное произведение.

Лера, вы только что вернулись со съёмок во Владивостоке. Как вам удалось переключиться на спектакль после перелёта?

В. Ф.: Я возвратилась вчера вечером, и у меня джетлаг: во Владивостоке уже время для сна. Мы сейчас там снимаем третью часть фильма «Пальма». На данный момент сижу и думаю: «Что со мной происходит?» Хотя возвращаться в Москву легче. Когда я впервые прилетела из Москвы во Владивосток, конечно думала, что умру. Мы всей съёмочной группой четыре дня подряд просыпались в одно и то же время — в два ночи и в четыре утра. Позже начали обсуждать, и оказалось, у всех одинаково: открываешь глаза с полным ощущением, что пора вставать. А на самом деле — надо заставлять себя спать.

С каким настроением вам хотелось бы отпустить зрителя после «Федота»?

Т. Е.: С неплохим, добрым. Сказки нужны, чтобы немного вернуть нас в ощущение, что всё будет хорошо, что добро побеждает зло. Вот с таким вайбом, как на данный момент говорят. А мыслей может быть сколько угодно, и я надеюсь, у всех они будут разные — в зависимости от того, для чего человек вообще пришёл в театр.

В. Ф.: Мне кажется, театр никогда не исчезнет, потому что это живое, это живые эмоции. Зритель подключается к происходящему. На эти два часа он может запамятовать об ипотеке, грубо говоря, и погрузиться в другую историю. И, дай бог, это даёт ему энергию проходить сквозь эту каменную жизнь.

Т. Е.: Люди, приходите, пожалуйста, в театр. Театр помогает жить, как только лишь что мудро заметила Валерия Федорович.